Пабло Амаринго

03.09.2015 in20:33 in Art -->


Share

В 1985, Деннис Маккенна, брат покойного Теренса, работая над проектом по этноботанике с Luis Eduardo Luna, оказался в Пукальпе, небольшом городишке перуанской Амазонии. В течение этой поездки они встретили художника Пабло Амаринго, живущего с двумя приемными детьми, его матерью и несколькими другими членами семьи в очень скромном доме в болотистой области одного из самых бедных районов Пукальпы.
Сначала Амаринго казался застенчивым. Однако постепенно они поняли, что дон Пабло знает много не только о флоре региона и местной фауне, но также и о местных шаманских и мифологических традициях. Дон Пабло объяснил, что, хотя он больше не практикует целительство, в прошлом он был курандеро, vegetalista, традиционным целителем, который получает Священное Знание от магических растений.
Пабло родился седьмым из тринадцати детей в 1938 в Пуэрто Либертад, маленьком поселке на берегах одного из притоков великой реки Укаяли. Род Пабло прослеживает корни к нескольким местным группам (как состороны отца, так и со стороны матери), которые включают Cocama, Lamista и племена Перо. Некоторые из его предков были целителями. Его дедушка по отцу, Ambriosa Amaringo Vazquez, был muraya, (особенно мощный тип шамана), который, например, по желанию мог становиться невидимым для других. Три брата его матери также занимались vegetalistas.
Когда Пабло был еще мальчиком, его семья оказалась в чрезвычайной бедности после нескольких лет относительного процветания. В результате они переместились в Pucallpa, где Пабло посещал школу в течение всего двух лет, а после был вынужден искать работу, чтобы поддерживать семью. Когда Пабло исполнилось 17 лет, он оказался на краю гибели, едва не умерев от серьезной болезни сердца. В течение более чем двух лет он не мог работать. Однако со временем его излечил местный целитель-шаман.
Именно выздоравливая от этой болезни, он впервые занялся рисованием и живописью. Пабло начал делать рисунки карандашом, а потом он заштриховывал их сажей от ламп. От друга, работавшего на автомобильной фабрике, он получил permatex, синее вещество, которым он раскрашивал рисунки. У него не было денег на бумагу, поэтому он использовал картонные коробки. Иногда он брал дешевую помаду и другую косметику у своих сестер. Позже он использовал чернила, акварельные краски, и затем друг дал ему шесть тюбиков масляной краски.
Вскоре Пабло начал зарабатывать на портретах, но потерял эту “нишу на рынке”, когда фотографы стали печатать цветные фото взамен черно-белых. С открытием его нового артистического таланта, у Пабло проявились и способности к целительству. В течение семи лет, 1970-76, он много ездил по Амазонии, практикуя традиционное целителство. Но позже он оставил эту деятельность.
Когда Luna и McKenna встретили Пабло в 1985, он жил в большой бедности, на грани выживания, преподавая английский язык молодым людям в своем доме и продавая причудливые живописные полотна иностранным туристам. Luna предложила, чтобы Пабло отразил в красках некоторые из своих шаманских видений – проект, который был положен в основание их совместной книги “Видения Аяваски”: Религиозная Иконография перуанского Шамана  (Ayahuasca Visions: The Religious Iconography of a Peruvian Shaman (North Atlantic Books).
Изображая свои видения, Пабло часто поет или насвистывает икарос (священные песни целителя-шамана), которые он использовал в течение долгого времени в качестве курандеро vegetalista. Во время работы к нему возвращается Видение Аяваски. Пабло в состоянии работать одновременно с несколькими картинами, быстро делая набросок и затем заполняя его цветом. Он никогда не делает исправлений или закрашиваний, и он никогда не отказывается от единственного листа бумаги или холста.
Пабло преобразовал свой дом в школу, где несколько десятков молодых людей посвящают себя искусству живописи и рисунка. Пабло учит студентов визуализировать внутренние переживаниям и отражать их в полотнах. Результаты действительно поразительны.
Мне посчастливилось провести в обществе Пабло Амаринго несколько недель. Дон Пабло назначал мне встречи на веранде своего дома, и я подобно наивно-восхищенному герою Кастанеды внимал мудрым речам шамана. Пабло рассказывал мне о годах своей шаманской молодости, о трудностях и опасностях, связанных с этим священным искусством (кстати, в Амазонии до сих пор обитают злые колдуны-киллеры, способные убить человека, используя магические приемы. Хоть за ними и охотятся воины из цру, они все еще прячутся в траве и кустах. Ну и грибах конечно), а также вел скучные рассказы о бедственном положении культуры аборигенов (в особенности племен местных индейцев – шипибо-конибо). Пабло разворачивал холсты с запечатленными на них Видениями и долго комментировал каждую деталь своих удивительных работ. В эти минуты работы как будто скидывали маску наивности и некоторого “примитивизма” и открывали свою подлинную магическую суть.